Путин на «Валдае»: мир подошёл к поворотному моменту

Москва, Россия. Мир подошёл к «решающему, поворотному моменту развития», и главная задача ответственных политиков сейчас — не допустить скатывания человечества к грани выживания. С таким посылом Владимир Путин выступил 1 октября на пленарной сессии XXIII ежегодного заседания Международного дискуссионного клуба «Валдай».

Форум проходил с 28 сентября по 1 октября и собрал около 120 экспертов из 40 стран, в том числе из Китая, Индии, Ирана, Бразилии, ЮАР, США и Европы. Его тема — «Ответственность за будущее: пределы возможного или возможности без предела?». Модератор сессии, научный директор фонда «Валдай» Фёдор Лукьянов, свёл итоги трёх дней дискуссий к трём понятиям: перемены, ответственность и спокойствие. Ежегодный доклад клуба в этом году вышел под заголовком «Без паники».

Наряду с привычными тезисами о кризисе западной гегемонии и украинском конфликте президент подробно говорил об искусственном интеллекте и угрозе «цифрового тоталитаризма», генной инженерии, правилах ведения войны и уроках распада СССР. Завершил он предупреждением: если человечество не найдёт сил объединиться, «учиться по этим учебникам уже будет некому».

«Абсолютно новая реальность»

Путин напомнил, что на «Валдае» традиционно ставят диагноз состоянию мира и обсуждают контуры будущего мироустройства. Рано или поздно о его принципах придётся договариваться, и тогда пригодится «интеллектуальный багаж, опыт прямого и доверительного общения» клуба. Но «к сожалению, приходится признать, что сегодня перед нами стоят другие задачи» — более острые и срочные. Ответственность сейчас, по его словам, означает практические шаги, чтобы «не допустить скатывание человечества к грани выживания, избежать непоправимого».

Кардинальные перемены, отметил президент, идут одновременно в технологиях, социальной структуре, климате, медицине, военном деле, энергетике, демографии и сфере искусственного интеллекта, а их воздействие на общество противоречиво. «В совокупности это создаёт условия для качественной трансформации», последствия которой пока трудно оценить. «Масштаб перемен, уже произошедших и грядущих, просто огромен», а человечество ещё не до конца осознало калибр вызова: «Это начало совсем новой, абсолютно новой реальности», в которой угрозы и возможности неразделимы.

Главное — изменения затрагивают «биологическую и морально-нравственную природу человека». Технологии открывают фантастические перспективы, вплоть до продления жизни, но «они же выводят на новый уровень возможности всеобщего уничтожения» — в результате конфликтов, деградации природы или утраты контроля над самими технологиями.

Отсюда «повышенная нервозность у людей, у обществ, рост внутренней напряжённости» и внутриполитическая лихорадка во многих странах: классические партийные системы перестают отражать меняющуюся социальную структуру, а некоторые правительства склонны «экспортировать, к сожалению, нестабильность» вовне. Вывод президента: «продолжение международных конфликтов, к сожалению, весьма вероятно», ведь крупные сдвиги «стимулируют, подпитывают амбиции, готовность рисковать».

В стратегической перспективе, «по мере ухода от западной гегемонии», ситуация, уверен Путин, будет меняться к лучшему — к «более стабильному, демократическому и свободному многополярному международному порядку». Но путь к нему полон рисков, и их минимизация «на любом уровне, от общемирового до личностного, сегодня основная задача». Универсального рецепта нет: нужно сочетать «осторожность и осмотрительность, чтобы не попасть под лавину неконтролируемых перемен», с активным, напористым подходом, хотя в условиях «поликризиса» руководителям трудно вырваться из повседневного аврала. «Текущая ответственность огромна, а ошибка может стоить очень дорого», — подчеркнул он.

ООН, ИИ и «цифровой тоталитаризм»

Многие международные организации, по словам Путина, не отражают современных реалий, а некоторые сами порождают риски, обслуживая интересы узкой группы стран. ООН, по его оценке, «управляется куда менее коллегиально и демократично, чем было задумано»: «непропорционально большое влияние оказывает ограниченная группа стран Запада», чей реальный вес в мире снижается на фоне растущего мирового большинства. Россия выступает за «справедливую реформу Объединённых Наций» — не только расширение Совета Безопасности, но и новое наполнение работы, с большей ролью Азии, Африки, Латинской Америки и Ближнего Востока.

Среди новых дилемм президент назвал «вопрос об искусственном интеллекте, с которым всем нам ещё предстоит учиться жить», и напомнил об обсуждаемой экспертами идее «бережной цифровизации» — отказе от неконтролируемого внедрения технологий в сферы, важные для нравственного развития. «Эксперты всё чаще с тревогой говорят о том, что распространение искусственного интеллекта может стать очередной попыткой привести всех к общему знаменателю, к обезличиванию теперь через использование кем-то настроенных алгоритмов», — заявил Путин. И добавил: «Такой цифровой тоталитаризм будет таким же тупиковым, мрачным и антигуманным», как тоталитарные общества прошлого. Отдельная задача — как государствам в цифровую эпоху «гарантировать свою безопасность и самобытность», не отгораживаясь от прогресса и не отставая технологически.

Ещё более деликатная тема — биотехнологии. Наука даёт человеку «способность глубоко вмешиваться в то, что прежде считалось прерогативами Создателя»: в генетику, формирование личности, программирование поведения и мышления. Для поиска взаимоприемлемых решений по таким экзистенциальным вопросам «необходимо объединять усилия стран и сообществ». Но международные институты, созданные после Второй мировой войны, подвержены влиянию стран, «заинтересованных не во всеобщем прогрессе, а только в сохранении своей власти», а новым объединениям вроде БРИКС ещё предстоит определить свой функционал. Оформление многополярного мира — «долгий, тернистый путь со многими неизвестными».

Значит ли это, что мир обречён на хаос? «Нет», — ответил сам себе президент. Упорядоченный мировой порядок — «изобретение недавнее, прошлого столетия», а ответственные державы и прежде не только конкурировали, но и работали вместе ради стабильности.

«Не мы начали воевать»

На крупные державы, по словам Путина, «ложится огромная ответственность, соизмеримая их же огромным возможностям»: они способны разом развернуть мировые тенденции к безопасности или, наоборот, углубить кризис, а новые технологии кратно усиливают этот потенциал. Отсутствие общепризнанных правил «толкает к эгоистическому поведению», а иногда — к агрессивным попыткам добиться односторонних преимуществ.

Международные отношения, убеждён президент, требуют «соблюдения не только принятых законов, но и обычного права». «Морально-нравственные ограничения, приличия — они всё-таки важны», потому что оставляют пространство для диалога. А «систематическое невыполнение обязательств, обман, превращение коммуникации в фарс» и демонстративное глумление над фактами разрушают саму основу международного сосуществования. Принцип «сила есть — ума не надо», по словам Путина, порой кажется руководящим для игроков, уверенных в своей исключительности, но «до добра это не доводит никогда».

Отдельно президент остановился на вопросе, который, по его словам, задают эксперты: как Россия может говорить о мире, если сама начала боевые действия. «Это не мы хотели и не мы начали воевать, а с нами начали воевать», — заявил он. Путин перечислил претензии к Западу: «не надо было годами поощрять агрессивный национализм и русофобию на Украине», военно осваивать силами НАТО исторические территории России, поддерживать государственный переворот и накачивать Киев оружием. По его словам, не следовало и «русофобию, притеснение и убийство русских людей превращать в государственную идеологию», ставя целью «стратегическое поражение России». Россию, уверен президент, сознательно поставили в положение, когда она была вынуждена защищаться с оружием в руках.

И всё же Путин призвал «жить дружно и вместе искать пути к тому, как это сделать», признав, что выстраивание доверия — «процесс сложный, хрупкий». «Интересы даже самых близких партнёров не могут совпадать полностью», что уж говорить о соперниках. Но рано или поздно мир придёт к устойчивому балансу — через взаимные компромиссы и трезвую оценку обстановки, в том числе со стороны Запада. «Прежнему гегемону неизбежно придётся признать реалии многополярного мира» и научиться сотрудничать со странами мирового большинства «на основе уважения их коренных интересов». Быстро это не произойдёт: путь к новой системе, предупредил президент, будет изобиловать неожиданными, зачастую неприятными и даже опасными поворотами.

Уроки распада СССР и «прозорливость» Эгона Бара

«Россия прошла тяжёлый путь коренных трансформаций, и этот процесс продолжается», — сказал Путин. «35 лет назад мы пережили обвал государственного устройства» — трагедию для десятков миллионов людей, которые в одночасье оказались за границей. Президент указал на «определённую наивность, прекраснодушие, а может быть, даже и беспечность» позднесоветского руководства: «Слепое доверие западным партнёрам, уверенность в возможности неких джентльменских соглашений» сыграли злую шутку не только с СССР, но и с мировой стабильностью. «Советские лидеры хотели понравиться Западу», западные же стремились перекроить мир под себя и получить свою долю советского наследия.

Однако главную причину Путин видит внутри страны: «Распад СССР — результат сочетания накопившихся внутренних дисбалансов» и ошибок не одного поколения руководства. «Узкие и неадекватные идеологические шаблоны вместо прагматизма», непрофессионализм и привычка замалчивать очевидные проблемы шаг за шагом подтачивали положение страны. Нынешние конфликты, по его словам, — плоды «нежелания, неготовности или неспособности политиков конца XX века» всерьёз подойти к эпохе грандиозных перемен.

Были, впрочем, и те, кто понимал происходящее. Путин вспомнил западногерманского социал-демократа Эгона Бара (1922–2015), архитектора «новой восточной политики» Вилли Брандта: прочитав записи его бесед с советским руководством, президент, по его словам, «был просто удивлён» его умом. В феврале и июне 1990 года Бар предупреждал, что без решительных шагов по преодолению раскола Европы на враждебные блоки развитие может принять «весьма неблагоприятный характер, обрекающий СССР на международную изоляцию», и предлагал создать европейский совет безопасности с участием США и СССР. Но после распада Союза на Западе взяли верх те силы, что «не горели желанием встать на путь общеевропейского сотрудничества», и многолетние попытки новой России стать частью «так называемой западной цивилизации» наткнулись на стремление её изолировать.

Вывод президента: «Без прошлого, конечно же, нет будущего», но и «без будущего прошлое теряет смысл». «Нельзя превращаться в музей былого величия»: истинное величие невозможно без способности идти в ногу со временем, а лучше — опережать его. России нужна «дорожная карта» движения в будущее — не утопия, а «реалистичная оценка рисков, возможностей и необходимых целей», и Москва готова выстраивать её вместе с другими странами.

«Ружьё на стене»: эскалация, ИИ и правила войны

Момент, когда уже ничего нельзя будет изменить, может наступить очень быстро, предупредил Путин: «логика нарастающих взаимных жёстких ответов ведёт к фатальной необратимости». Нежелание обратиться к «подлинной дипломатии» толкает к блефу и переходу красных линий, а эскалация, в основе которой высокомерие и самоуверенность, — это «путь к краю пропасти» в мире, где есть «оружие, способное уничтожить всё живое». «Можем ли мы быть уверены, что это оружие никогда не будет применено? Ну, конечно, нет», — сказал президент, напомнив чеховское правило о ружье, которое в конце спектакля обязательно выстрелит. Чем явнее цель стратегического поражения противника, тем выше риск перехода в самую жёсткую фазу: если общество ставят перед перспективой утраты «самостоятельности, достоинства и даже права на существование», логика ответных действий становится иной.

Первым из двух аспектов, требующих, по его словам, серьёзной дискуссии, президент назвал ИИ в военной сфере. «Остановить технический прогресс невозможно», но уже есть случаи, когда ИИ «сам принимает решения, исходя из собственного понимания целесообразности». Человек проигрывает машине в скорости, но обладает «чутьём, интуицией». Путин напомнил о сентябре 1983 года, когда система предупреждения зафиксировала старт пяти американских МБР: по алгоритму это был повод для ответного удара, но подполковник Станислав Петров заподозрил сбой — и оказался прав. Будь на его месте ИИ, всё могло сложиться иначе. «Пределы использования технологий искусственного интеллекта в сфере безопасности — это вопрос выживания человечества», — подчеркнул он.

Автоматизация войны, по словам президента, ведёт к «дегуманизации восприятия», превращая гибель людей в компьютерную игру. Он напомнил, что в 1899 году именно Россия стала инициатором Гаагской конвенции, впервые закрепившей правила ведения войны, и призвал «вновь поднять вопрос о правилах вооружённого противостояния». Войны, признал Путин, «были всегда», но профессионализм военных — это и соблюдение гуманитарных норм; российские военные, по его словам, «никогда первыми не атаковали объекты, не относящиеся прямо к военной инфраструктуре противника».

Евразия как «собственный дом»

Второй аспект — глобальные проблемы, которые в атмосфере конфронтации отошли на задний план. Климат, экология, бедность, неравенство: «Об этих проблемах совсем недавно постоянно говорили, сегодня что-то подзабыли», хотя их острота растёт. Надеяться на то, что мировое сообщество скоро займётся ими сообща, оснований нет, поэтому решать их нужно на региональном уровне.

«Мы все отвечаем за планету в целом, но прежде всего — за наш собственный дом», — сказал Путин, пояснив, что таким домом для России является Евразия. В условиях, когда противостояния рвут производственные и логистические цепочки, особое значение, по его словам, приобретает идея Большого евразийского партнёрства. Многовековой опыт сосуществования цивилизаций может сделать Евразию прототипом международного общения, где «различие становится не препятствием, а преимуществом». Президент напомнил, что на полях Генассамблеи ООН дан старт работе над Евразийской хартией многополярности и многообразия в XXI веке — инициативой России и Белоруссии. Единственное, что нужно Евразии, — «неделимая безопасность, отсутствие военных угроз и прочный мир».

Завершая речь, Путин выразил надежду, что потомки прочтут в учебниках: вторая четверть XXI века стала поворотным пунктом, когда человечество «нашло в себе силы отложить в сторону дрязги, амбиции и эгоизм» и превратило технологическую революцию «из набора угроз в широкий спектр возможностей». «Если всего этого не произойдёт, есть риск, что учиться по этим учебникам уже будет некому», — сказал он, призвав «верить в лучшее, а главное, делать всё для того, чтобы оно наступило». Затем президент ответил на вопросы модератора и участников форума.